ФЭНДОМ


Армии Севера были вынуждены покинуть Авгурию, чтобы укрепить соседний Лукий. Империум мало заботит ее участь, а доминат не способен выдвинуть свои войска дальше Лукия и Авгурии.

Лукий – полностью поглощенная войной система. Эта – та тонкая красная линия, за которую Север поклялся не допускать орков. Как только началась война между доминатом и Мракозубом, Лукий стал неоспоримо важнейшим полем битвы и местом, куда Север стянул немалую часть своих войск. Возможно, что имперское командование ничего не знает о судьбе этого мира, ибо он лежит внутри прохода Каликсида-Скарус, а значит, находиться вне пределов досягаемости имперских сил. Аборигены Лукия тысячелетиями пребывали в первобытной дикости, но пришедший доминат затащил кричащих и упирающихся туземцев в сорок первое тысячелетие. Привычные разве что к копьям варвары железного века, были всем скопом завербованы в армии домината, снаряжены массово наштампованными автоганами и скверно пошитой формой. В результате столь резких перемен, у многих развились психозы, другие же с наслаждением приняли новые правила войны. Когда этот сброд сражается с орками Мракозуба, с расстояния даже сложно сказать, где там кто. Обе стороны жестоки, кровожадны и обожают завоевывать победу в хаосе ближнего боя.

Но не только аборигены Лукия сражаются с орками на этой планете. Со всего царства Севера стягивают силы на раскинувшиеся на целые континенты зоны боевых действий. Иногда солдаты проводят недели в пути, только для того, чтобы погибнуть через минуту после того как ступят на землю. У домината нет столь устоявшейся структуры, как имперский Департаменто Муниторум и его армии могут начать ощущать голод через месяц, а нехватку боеприпасов – на следующий. Враг может растоптать целые фаланги величественно наступающих танков, только потому что тем не хватит горючего до конца боя. Некоторые из наиболее первобытных солдат домината достигли степени жестокости, порицаемой в Имперской Гвардии. Жуткие трофеи – наименьшее из их преступлений. Поговаривают, что иные из урожденных лукийцев от голода опустились до пожирания плоти своих врагов, и, возможно, даже пристрастились к этому кушанью. Какие последствия имеет столь нечестивая привычка, как поедание орочьей плоти, еще только предстоит выяснить, как и то, что произойдет, если и когда имперские силы встретятся с этими одичалыми воинами.

Источник